Перестройка все больше мифологизируется

Последний номер журнала «Неприкосновенный запас» (№ 5 за 2025 год) посвящен истории Перестройки. Уже сам заголовок темы «Процесс не пошел: к 40-летию Перестройки» выглядит некрасиво. Он мне представляется абсолютно неадекватным: для меня очевидно, что «процесс» пошел, просто он пошел не так и не туда по сравнению с первоначальным замыслом (но и про первоначальный замысел тоже нельзя говорить как о чем-то определенном).

Да и весь выпуск в целом, скорее, огорчил. В нем шесть статей, но собственно о Перестройке в них очень мало.

Так, статья Алексея Макаркина «Консервативный лик перестройки: канонизация святых на Поместном соборе 1988 года» интересен с точки зрения истории Русской православной церкви, но имеет мало отношения собственно к Перестройке.

В статье Дмитрия Горина «Перестройка и “слепые пятна” позднесоветской рациональности» я не увидел глубины. Лишь общие рассуждения о доминировавшей в то время системе мышления.

Статья Марка Эделе «Советские ветераны и перестройка: трагедия одного поколения» посвящена интересной, но слишком частной проблеме и к тому же некоторые ее утверждения могут вызвать лишь усмешку: например, о политической победе поколения ветеранов, выразившейся в представительстве на Съезде народных депутатов СССР Всесоюзной организации ветеранов войны и труда.

Более интересными для меня были остальные три статьи, но из них только одна касалась времени собственно Перестройки. Тут, правда, надо признать, что в датировке Перестройки есть разночтения. Часто ее относят полностью к периоду нахождения у власти Горбачева, то есть с марта 1985 года по декабрь 1991 года. Я предпочитаю определять конец Перестройки мартом или маем 1989 года, когда Горбачев утратил инициативу, и «процесс» шел уже совсем не по его сценарию. С этой точки зрения период конца 1990 года – начала 1991 года и особенно учреждение постов президента РСФСР и мэра Москвы (который анализируется в статье Замятина) – это уже «постперестройка».

Так что собственно Перестройке посвящена лишь статья Сергея Гогина «Их революция. О публицистике и публицистах времен гласности и перестройки». Эта статья произвела на меня двойственное впечатление. С одной стороны, в ней все правильно. Роль публицистов на определенном этапе (1986–1988 годы), действительно, была значительной, и о ней нужно помнить. С другой стороны, чего-то в этой статье не хватает (пока мне трудно сформулировать – чего).

Самой интересной мне показалась статья Александра Замятина «К истокам сильной исполнительной власти в постсоветской России: перепрочтение “Что делать?” Гавриила Попова». Любопытно, что автор – ровесник описываемых событий (он родился в 1991 году). Благодаря этому, или вопреки, но статья достаточно объективна. В ней хорошо продемонстрированы проблемы, с которыми столкнулся в 1990 году демократический Моссовет, и убедительно показано, что введение поста мэра, избираемого населением, было способом решения этих проблем.

А вот статья моего сверстника (и знакомого) Сергея Рыженкова «После перестройки: трансформация российского политического режима в 1991–2000 годах» у меня вызвала отторжение. Автор оспаривает укоренившуюся в российской политологии точку зрения, согласно которой «процесс формирования нового политического режима остановился на этапе утверждения электоральной демократии». Он утверждает, что «режим электоральной демократии в этот период не был установлен, а электоральные институты и практики только отчасти влияли на политический процесс».

Но в самой статье я не нашел подтверждения этого тезиса. Ни одного нового факта, а лишь изложение многократно описанных событий (без институционального анализа) с попыткой дать им свою интерпретацию. И много ссылок на теоретические рассуждения, одно из которых: «При процедурном подходе главным критерием установления демократии выступает смена власти по результатам выборов».

Это, конечно, красивый тезис, но мало подходящий на практике. Если им руководствоваться, то придется, например, делать вывод, что в ФРГ вплоть до 1998 года никакой демократии не было, ибо за это время ни разу не произошла смена канцлера в результате выборов (были случаи смены канцлера после выборов, например, в 1969 году, но они были обусловлены лишь межпартийными договоренностями, поскольку сами выборы ничего в партийном раскладе не изменили – а до 1969 года и таких случаев не было).

Еще один тезис из начала статьи: «Прежний режим пал в результате антикоммунистической, а не демократической революции, после чего началась борьба за установление диктатуры, а не процесс демократизации». Первая часть тезиса достаточно банальна, хотя это больше вопрос терминологический (и кстати, бывает ли в реальности «демократическая» революция?). Второй же тезис подкрепляется лишь тенденциозным подбором фактов.

В целом получается грустная картина. Журнал, призванный давать интеллектуальную оценку происходящих в обществе процессов, не смог показать глубокую и развернутую картину процесса, прошедшего 35–40 лет назад. И этот процесс, чем дальше, тем все больше становится достоянием мифологии.

А.Любарев
18.01.2026

This document maintained by lahta-m@votas.ru
Material Copyright © 2001 Вячеслав Румянцев